История одного воина

Спаситель

Черная туча, тяжелая и грозная, нависает над рощей. Ползет так низко, что почти задевает верхушки деревьев по правую сторону от тракта. Глухо рокочет. Воздух наполнился холодной свежестью. Пройдет несколько минут — и грохочущее чернильное месиво разразится дождем, градом и молниями. Поэтому трое всадников не жалеют лошадей, подстегивают плетьми в надежде оказаться в центре тучи. Нужно выиграть время, чтобы потом, когда пыльная дорога превратится в чавкающую грязь, когда слабый ветер обернется колючими струями боли, можно будет не бояться отстать от черных, как сгнившая плоть, облаков.

По Изумрудному Озеру прошла легкая рябь, белые лебеди поднялись в воздух и, крича будто человеческими голосами, полетели в безопасное место — туда, где черное небо сменяется сначала гангренозным оттенком, а затем — сплошной синевой. Живые кусты по правую сторону от тракта прижимают веточки к земле и что-то бормочут...

Вперед! Вперед! Нет времени обращать внимание на разрастающийся в груди страх. Парень в черном плаще, подбитым бурой лисицей, в блестящей кольчуге, безупречно чистых штанах из кожи огра и остроносых сапогах прижимается к спине лошади, до боли стискивая челюсти. Он отстает на несколько метров от двух других всадников — седовласой женщины, лицо которой испещряют глубокие старческие морщины, и болезненно худого мужчины с двуручным мечом, болтающимся на спине.

— Дайла, не так быстро! — закричал парень, бросая испуганные взгляды на север. — Я не успеваю!

Путница даже не повернула голову, лицо исказила хищная полуулыбка.

— Лойд! Скажи ей!

Все его требования остались без ответа. Проклиная старуху-наемницу и доходягу, парень принялся думать над тем, как же покарает их после того, как демон сдохнет. «Со мной так нельзя, — подумал он. — Вы еще пожалеете».

Ослепительно ударила молния. На лицо упали первые тяжелые капли дождя.

Разбитая тележками беженцев и размоченная проливным дождем дорога мерзко чавкает под копытами, липнет к сапогам и одежде. Старуха вскинула руку, конь остановился, из-за чего парень едва не врезался в него. Вот было бы «забавно», если бы потерял равновесие и плюхнулся прямо в зловонную лужу! Впрочем, одежда и так насквозь промокла. Не спасал и толстый плащ.

— Передохнем немного — и пойдем дальше, — заявила старуха, поправляя выбившиеся из-под капюшона седые волосы.

— Пойдем? — тупо спросил парень, наблюдая за тем, как расплылся в улыбке доходяга. Тот достал из-за пояса флягу, открутил крышку и принялся жадно пить.

— Именно так, Шегун. Пойдем.

— Но, Дайла...

— Мы переломаем ноги лошадям на такой дороге, — отрезала старуха. — Смирись.

— Но я здесь главный! Мы можем выйти за границы тучи. И тогда всё станет бесполезно! Ты хоть представляешь, против кого нам придется пойти?

— Парень, или так, или — я возвращаюсь вместе с Лойдом домой. Так, Лойд?

Улыбаясь, доходяга кивнул. Струи дождя бьют его по голове, стекают по мокрым волосам и лицу. Но всаднику, похоже, наплевать.

Шегун недовольно хмыкнул, склонил голову, не желая ни с кем встречаться взглядом. Бесы бы побрали этих дураков! Архимаг же дал четкое указание слушаться его. Но нет же! Эта проклятая баба так и норовит показать, кто главный в группе, а доходяга ей подыгрывает. И стоило ли спускаться с гор восточных охотничьих угодий рощ Морриган, чтобы терпеть выходки этих двоих?

«Успокойся, Шегун. Сейчас не время».

Он мысленно кивнул. И бросил взор вдаль, туда, где кончаются границы черной тучи и светлеет голубое небо. Ему больше всего захотелось вернуться домой — в келью магов. Шегун инстинктивно коснулся цепочки на шее. Холод амулета кольнул указательный и средний пальцы.

Огненный Шар нещадно палит над равниной, клубится черный дым за верхушками деревьев, — поглощена очередная деревня. Хогвирд Ку’Арг захохотал, высунув змеиный язык. Он радуется тому, как дрожит раскаленный воздух, а вместе с ним студенисто колыхаются камни. Безропотная толпа людей за последние несколько дней увеличилась втрое! Их глаза пустые и твердые, как стекла. И все мысли, воспоминания, ощущения поглощены. Теперь люди всего лишь сосуды с энергией.

Безумие обнимает сознание демона. Баюкает, шепчет о скором освобождении. Пальцы нежно касаются коробки, когти скользят по знакомым выемкам, трещинам... Пропасть невыносимой боли кажется бесконечно глубокой. Из-за чего весь мир оцветился в красное и черное. Поглощать-поглощать-поглощать! До тех пор, пока хаос не пожрет деревни, замки, города. До тех пор, пока бьются сердца двуногих. До тех пор, пока не останется двух цветов — красного и черного.

Лапа пылает алым магическим огнем, Хогвирд мысленно приказал толпе собраться вокруг него. Он, бряцая доспехами, осторожно ходит по спинам, плечам и по головам, ничуть не боясь, что шеи жалких существ сломаются. Главное — не упасть. Иначе все труды будут напрасными. Отныне земля, по которой можно ступать, для него — человеческая плоть.

Хогвирд остановился на плечах гиганта и принялся всматриваться в лица тех, кого он поглотил. Вот уродливая деревенская баба с большим носом, на кончике которого «красуется» бородавка. Вот морщинистый старик с козлиной бородкой. Вот мальчик лет шести с тупым выражением лица.

Все они — сосуды. Внутри них плещется энергия. Стоит только захотеть, и она вырвется на свободу хищным зверем, уничтожая всё и вся на пути.

Послышался страшный грохот, демон повернулся в сторону источника звука. Перекрывая шум в висках, на него надвигается черная туча. Она поглотила венозное небо, принесла сильный ветер, от которого зашелестели деревья.

Хогвирд Ку’Арг нахмурился.

— Не отставай, Шегун! — бросила Дайла, уверенно шагая вперед.

Ноги по колено вязнут в грязи, с трудом удается держаться на ногах. К тому же треклятый дождь бьет в лицо, мешает дышать. Словно пытаешься пройти болото.

— Туча уйдет далеко вперед, — сказал парень, тяжело дыша. — Мы станем беззащитны перед демоном.

— Успокойся.

— Дайла, нам нужно вернуться за лошадьми!

— Но...

— Я сказала: «нет», — перебила старуха.

Самое трудное: выдернуть из липкой жижи ногу, затем переставить, а после необходимо бороться со вторым сапогом. Это занятие кажется бесконечным. Снова и снова. Снова и снова...

— Лойд, — позвал Шегун. — А ты что думаешь?

Доходяга не ответил. Он держится одной рукой за рукоять двуручного меча, чтобы тот случайно не упал в грязь.

«Пусть всё катится в пекло Безымянных», — зло подумал Шегун. Сердце бешено колотится, отдаваясь болью в кончиках пальцев. Каждый шаг — испытание, каждый вздох будто вызов. «Что же будет потом, когда встретим демона? В грязи не особо повоюешь. Впрочем, об этом даже не хочется думать».

Хмурясь, Шегун придумывает, как же поквитается с Лойдом и Дайлой. На старуху он пожалуется лорду Грейсвуду. Мол, перечила в пути, мешала осуществлению плана... А вот худого... Кому его сдать? Феям? Смех да и только.

Перед тем, как покинуть родной храм, Шегун ознакомился с досье на своих спутников.

Дайла большую часть жизни проработала наемницей у лорда Грейсвуда. Ни мужа, ни детей у неё не было. Единственное, что она мастерски умела делать, — махать мечом. Даже мужчины просили её обучить бою с клинками, хотя по мнению Шегуна, нет ничего унизительнее, чем обращаться к женщине за советами. Впрочем, лорд Грейсвуд уважал Дайлу и, когда та стала слишком стара для работы в охране, попытался отправить на покой в деревушку, прячущуюся в лесах Оланнора. Однако вмешался случай: в Эрикурию, как раскаленный нож в масло, вторгся демон. И в спутники к Шегуну приставили Дайлу.

«Уверен, лорд Грейсвуд таким образом решил избавиться от неё».

Внимательно изучая досье старухи, парень наткнулся на интересный факт. У Дайлы есть прозвище. Живущая Второй Раз. Что это означает? Возможно, при других обстоятельствах Шегун бы напрямую обратился к седовласой, однако сейчас драгоценное время следовало потратить иначе.

Лойд. С ним вроде как проще: после нападения демонов на деревню лишился отца, матери и сестры. И ему ничего не оставалось, как записаться в армию короля, дабы отомстить обидчикам. Проработав на службе больше пятнадцати лет, ни с того ни с сего перебрался жить в Леса Темного Странника. Лойд загадочен и молчалив. И непонятно, как архимаги заставили его покинуть дом.

— О чем задумался, колдун? — спросила Дайла, обернувшись.

— Ни о чем важном.

— На тебе лица нет. Неужели у себя в горах волшебники только тем и занимаются, что корпят над древними фолиантами?

Перепрыгнув через очередную лужу и едва не распластавшись на земле, Шегун ответил:

— Знай свое место, наемница. Ты даже представить не можешь, какими опасными испытаниями меня подвергали.

— Да ну? — Старуха переглянулась с доходягой.

— Именно так. На первый раз я прощу твое невежество. Колдуны не знают пощады к ученикам. Но особенно они были злы ко мне. Меня заставляли трижды от начала и до конца пройти леса на севере рощ Морригана!

— А родителей-то ты своих помнишь? — не унималась Дайла.

Делая вид, что совсем не устал, Шегун ответил:

— Ну... смутно, если честно, наемница. Помню, что мама и папа были странной парочкой. Отец — худой, как щепка, а мать, наоборот, едва проходила через пороги — мешал необъятный живот.

— Как думаешь, колдун, мы сегодня умрем?

От этого неожиданного вопроса по спине скользнула огромная холодная ящерица, закопошилась во внутренностях.

— Всё зависит от того, как хорошо вы будете меня защищать, — сказал Шегун.

— Лично я намерена вернуться домой. А ты, Лойд?

Доходяга кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Вот видишь, колдун. Даже Лойд хочет выжить. Поэтому ты в надежных руках. Главное не напортачь с заклинаниями. Я вашего брата знаю, вечно витаете в облаках...

Шегун не ответил.

Толпа молчаливо бежит. Мутным потоком, несущим боль и страдания. Горланя боевую песнь, Хогвирд перепрыгнул на плечи старика и приготовился к тому, что туча поглотит Огненный Шар.

Воспоминание: он стоит во втором ряду с братьями, ждет, когда шаманы горделиво вскинут посохи и начнется песнь крови. Вороний легион словно становится единым существом. Хогвирд слышит, как тяжело дышит за его спиной демон. У него самого вспотели ладони, эфес сабли соскальзывает, так и норовит упасть на истоптанную мертвую землю.

Доковыляв до пригорка, горбатый колдун с обезображенной ожогами мордой дрожащей и худой, как ветка, рукой поднимает посох и открывает пасть, чтобы закричать. Демоны ждут. Демоны жаждут вкусить человеческой плоти. Демонам не терпится позволить животной ярости выплеснуться наружу.

...Хогвирд замотал головой, прогоняя воспоминание. Это было давно. Но вновь и вновь перед мысленным взором возникают картинки и звуки прошлого. Звон мечей. Низкий бой барабанов. Крики радости и крики боли. Сабля превратилась в стальной смертоносный вихрь, рассекая плоть врагов на пути. Но люди, будто бараны на заклание, лезут и лезут. Больше не надо сдерживать себя! Круши черепа! Разбивай грудные клетки! Ломай и рви связки! Разум от жажды битвы померк. Кровь хлещет из ран двуногих и попадает на губы солеными каплями, пачкает панцирные доспехи.

Хогвирд скривился. Тот бой демоны проиграли из-за подоспевшего подкрепления людей. Ему едва удалось выжить: пришлось бросить стонущих братьев и побежать в лес. Восемь дней и ночей он скрывался под елками и дубами, снедаемый ненавистью к себе.

Трус! Жалкий трус! Хогвирд до сих пор помнит тот страх. Ставишь ногу на листву ступней и лишь затем, медленно, переносишь на неё вес. А треклятая листва шуршит и хрустит...

На девятый день он нашел в лесу странную шкатулку, умещающуюся на ладони.

И всё изменилось.

Хогвирд позволил душе Забытого, спрятанной в этой маленькой коробочке, руководить им. Взамен получил невероятную силу. Его братья из Вороньего Легиона гордились бы им.

Эрикурия, эта земля жалких глупых людишек, познает настоящую боль!

...Черная туча поглотила толпу, и Хогвирд ощутил болезненный укол в груди. Он не сразу осознал, что потерял часть сил. Шкатулка в его руке засияла ровным белым светом.

Демон издал жуткий, животный вопль.

От далекого воя Шегуна бросило в холодный пот. Рука инстинктивно нащупала древко посоха за спиной.

— Уродец попался, — за долгое время выдавил из себя Лойд.

— Теперь никуда не денется, — заметила старуха-наемница, кивнув.

Потоки ледяного дождя продолжают низвергаться с небес. Одежда давным-давно промокла, хоть выжимай. Штаны противно прилипают к ягодицам.

— Вы его видите? — спросил Шегун.

— А ты? — вопросом на вопрос ответила Дайла.

— Ничего...

— Вот и мы ничего. Да, Лойд?

Доходяга едва кивнул.

— Ты когда-нибудь убивал демонов? — спросила наемница.

Шегун соврал:

— Да, конечно. В горах нас этому обучали.

— И многих ты убил?

— Ну... — парень замялся.

— Понятно, — сказала Дайла, вдруг посерьезнев. — Будь осторожен, колдун. Наши жизни в твоих руках.

Вой вдалеке повторился.

— А почему вообще тварь боится чертовой тучи? — спросил Лойд, сплюнув.

— Это не совсем туча, — пояснил Шегун. — А сгусток темной энергии. Архимагам пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать, как ослабить демона.

Наемница подняла голову и бросила взор на чернильные небеса.

— И что они выяснили?

— Этот демон действует в одиночку. И, кажется, им управляет Забытый, хотя я точно не уверен. Понимаете... — Шегун подумал, как проще объяснить спутникам. — Архимаги не обладают нужными знаниями, дабы остановить волшебство Забытых, поэтому...

— Не тяни уже! — не выдержала старуха.

— В общем, эта черная туча — одно из воплощений Безымянного.

Лойд остановился, резко крутанулся и схватил Шегуна за грудки.

— Что?! Безымянный?

— Отпустите меня...

— Объясни, колдун! Что значит «воплощение Безымянного»?

Шегун попробовал освободиться, но проще убить стаю диких щитоспинов, чем избавиться от хватки доходяги.

— Архимаги были в затруднительном положении! — закричал он. — Нужно было как можно быстрее остановить продвижение твари. А средств и возможностей не хватало! Поэтому мои учителя заключили соглашение с Патриархом Тайных Троп.

Наемница встала напротив Шегуна.

— Ты врешь, — сказала она. — Никто из высших королевских чинов не будет вести диалог с этим сумасшедшим.

— Ошибаетесь. Архимаги были вынуждены. Патриарх пробудил одного из Безымянных, а взамен получил сокровища.

Лойд отпустил Шегуна, посмотрел в ту сторону, где предположительно находится демон.

— Почему нам никто не сказал, колдун?

— Это должно остаться секретом. Знаете ли, архимаги не хотят афишировать свою связь с Патриархом Тайных Троп. Не поверите, но мой учитель Бартоломеус плакал, как ребенок, когда узнал, что других способов остановить демона нет.

Старуха тяжело вздохнула и сказала:

— И тебя это смешит?

— Я считаю, неважно, какой ценой досталась победа. Главное уничтожить чудовище на наших землях.

— Тогда ты еще глупее, чем я думала.

— Мне наплевать о чем ты думаешь, наемница. Просто отведи меня к демону и попытайся не погибнуть.

Шегун демонстративно плечом задел доходягу и поплелся по тракту. Он не понял, почему его спутники так испугались того, что остановить чудовище помог Патриарх Темных Троп. Неужели лучше, чтобы монстр и дальше терроризировал земли Эрикурии?

«Все эти люди просто дураки, боящиеся каждой тени. А я не такой. Меня ничто и никто не остановит».

Струи дождя разбиваются о головы и плечи человеческой толпы яркими брызгами. Капли воды уносят частички энергии, отчего демон чувствует, как слабеет контроль над людьми. Он не сразу осознал, что его загнали в ловушку. С правой стороны исходит рябью Изумрудное Озеро, а с левой — протыкает черную тучу каменная гряда. Поэтому остается лишь идти вперед.

Предвкушая скорую битву, Хогвирд Ку’Арг гладит лысую голову гиганта. Пусть человеческая волшба ослабила шкатулку. Пусть ливень мешает разглядеть количество врагов. Его противники не знают, что помимо силы Забытого у Хогвирда есть острая сабля. Он выиграет. Опять. Демоны из Вороньего Легиона бьются до конца.

Очень-очень скоро начнется пиршество.

Дождь кончился, и глазам Шегуна предстала огромная шевелящаяся толпа людей, по головам которых прыгает большое рогатое существо. Страх сковал парня, в животе похолодело. Все заученные заклинания тут же забылись.

«Я не смогу... Надо убегать».

Хватит.

Пытаясь успокоиться, Шегун коснулся амулета на шее. Бесполезная безделушка как всегда придала сил и уверенности.

«Обо мне будут слагать песни барды».

Сознание подкинуло картинку: он, Шегун, корчится от боли, а рогастая тварь, хохоча, копается в его внутренностях...

«Этого не произойдет».

Наемница остановилась, вытащила из ножен гладиусы, её глаза дико заблестели.

— Кажется, пора, — сказала она.

Хмыкнув, Лойд молниеносно высвободил двуручный меч, положил полутораметровое лезвие на левой плечо. Мышцы доходяги напряглись, вздулись, едва не разрывая жилы.

Шегун продолжает нервно теребить амулет, стараясь не думать о предстоящей битве. Он сосредоточился на том моменте, когда бегал пацаном по лесам Морриган, пытаясь выполнить задание магов. До сих пор в памяти сохранились воспоминания о том, как же одуряюще пахло соснами. В его задачи входило выжить в диком глухом лесу не меньше месяца.

Мучаясь от голода и жажды, Шегун тогда нашел небольшую пещеру неподалеку от ущелья и пытался правильно расставить силки, чтобы поймать белок или зайца. Какого же было его удивление, когда из подлеска вышел сгорбленный старик, обвешанный амулетами. Этот седобородый в длиннополом одеянии, усеянном заплатами, попросил воды.

У Шегуна оставалось немного питья во фляге, поэтому без раздумий отдал — сейчас бы подобной глупости он не совершил! — её старику. Тот, утолив жажду и смачно рыгнув, в благодарность вручил странный оберег в форме змеи, поедающей свой хвост.

«Амулет волшебный», — сказал незнакомец. Его пронзительный взгляд словно пригвоздил Шегуна к месту.

Взяв подарок, мальчик кивнул, а седобородый скрылся в лесу...

«Он меня просто обманул».

Позже, намного позже, Шегун частенько попадал в неприятности, грозившие гибелью, но всегда умудрялся выжить. И никогда амулет старика не срабатывал, поэтому приходилось надеяться только на себя.

Мало того: позже парень узнал, что змея, пожирающая собственный хвост, — Уроборос. Один из бесчисленных божеств демонов. По легендам гигантская склизкая тварь откладывает в землю яйца с телами существ огня и вызывает души из Чертогов Безымянных.

От греха подальше Шегун прикрепил к голове змеи драгоценный камень, дабы учителя-маги не отобрали оберег.

— ...колдун, я в третий раз спрашиваю: что будем делать? — озабоченно спросила Дайла.

Парень словно вынырнул из сна, перестал теребить амулет.

— Всё просто: вы будете меня защищать.

— Наверняка демон отправит толпу прямо на нас, — пробормотал Лойд.

— Людей нельзя убивать, — сказал Шегун.

— Это еще почему? — недовольно спросила наемница.

— Монстр использует их как вместилища энергии. Стоит кому-нибудь из вас, остолопов, хотя бы ранить человека, — высвободится такая сила, что просто сметет нас. Поэтому прячьтесь, скачите, крутитесь, но не трогайте толпу. Иначе — смерть.

Сплюнув, доходяга бросил:

— Вот так удружил, колдун.

Хогвирд ликующе завыл. Троих! Против него выставили всего лишь троих! Он-то рассчитывал встретить армию магов и закованных в доспехи рыцарей. А видит старуху, едва держащуюся на ногах, доходягу, который с трудом поднимает двуручный меч, и безбородого юнца!

Урча, демон растянул губы в ухмылке. Ярость кипит в нем, требует выхода. Она растекается по толпе, словно магма с проснувшегося вулкана. Её жар ощущается даже на расстоянии. Взмахнув когтистой рукой, Хогвирд пропел боевое заклинание, умоляя шкатулку помочь. В толпе закричал мальчик, повалился на колени, обрастая шипами и когтями. Всего за несколько мгновений несмышленыш превратился в гигантского щитоспина.

Да прольется кровавая купель!

— Быстрее, колдун! — закричала наемница.

Стараясь не смотреть вперед, Шегун провел указательным пальцем по холодному посоху, призывая волшебство. Изо рта вырвались солнечные лучи, раскаленное лицо обожгло холодом. Из-за черной тучи сосредотачиваться сложнее. И еще сложнее нащупать нужную нить заклинаний. Шегун напоминает кукольника, впервые увидевшего марионетку.

На лбу выступила испарина.

Циклопический щитоспин несется огромными прыжками, четыре когтистые лапы противно чавкают по грязи. Плотный алый панцирь блестит, с огромной хищной пасти капает слюна. Сотворенный магией Забытых зверь выбрал цель — седовласую старуху. Его ноздри щекочет её страх.

А где-то позади подбадривает голос Господина...

Из посоха вырвался луч ярко-зеленого света, вонзился в спину щитоспина, когда он замахнулся лапой, чтобы снести голову Дайле. Раздался надсадный рев, от ударной волны горячего смрадного воздуха Шегун едва не упал в лужу.

Дикий зверь исчез в ослепительной белой вспышке.

В голове парня раздался детский стон. Откат после магического действа отозвался болезненным ударом в ребрах. Наступило странное, непонятное состояние; ткань реальности принялась раздваиваться, показывая загадочные образы.

Мальчишка смотрит, как отец, улыбаясь, ловко орудует ножичком по куску дерева. Сегодня он обещал сделать лошадку рыцаря. Мама стоит возле печи и, тихонько что-то напевая, следит, чтобы ничего не подгорело. В сумраке летнего дня она кажется невероятно прекрасной. Мальчишка хочет встать с кровати и обнять её.

Шегун замотал головой, прогоняя видение. На какое-то мгновение удалось подавить страх. Захотелось пить.

— Что с тобой, колдун? — словно издалека донесся голос Дайлы.

Демон не торопится выпускать чудовищ, любуясь, как корчится в грязи юнец. Ему надо дать время, чтобы понять: душу Забытого, заключенную в шкатулку, нельзя остановить. Многие пытались бросить вызов могуществу Хогвирду, но все теперь либо стали частью молчаливой армии, либо гнили в земле.

Даже ослабленный волшебным дождем он чувствует себя победителем. Жалкие уловки с погодой не помогут людишкам. Всех настигнет справедливая кара. И теперь, когда человеческий колдун, столкнулся с самым простейшим заклинанием противника, он лишен возможности сопротивляться. Сейчас его череп разрывается от воспоминаний и чувств мальчишки, превратившегося в щитоспина.

Доходяга с двуручным мечом на плече неотрывно пялится на Хогвирда. Страха в его глаза нет, лишь — полная покорность судьбе. Этот дурак будет сражаться, пока не истечет кровью. Такие умирают первыми.

Загрохотал раскатистый гром, в недрах чернильной тучи заполыхали белые молнии.

Вздохнув полной грудью, глубоко, до предела, демон принялся крутить пылающую синим пламенем шкатулку.

— Ты как? Стоять можешь? — спросила наёмница.

Проглотив тяжелый ком в горле, Шегун кивнул и, опираясь на резной посох, поднялся. Рогатая тварь, ползущая по спинам и головам толпы, радостно хохочет, наслаждаясь первой победой.

«Мы еще посмотрим кто кого...»

— Спасибо, — сказала седовласая.

Шегун нахмурился, перевел взор на Дайлу. Её совсем не старческие глаза сурово вглядываются в него.

— Что-то идет не так.

— И что же, колдун?

— Если бы я знал! — огрызнулся парень.

Он все еще не может отойти после той бури чужих воспоминаний. Исчезнув в хаосе смерти, мальчишка каким-то образом сумел перенести память о себе. Шегун может назвать, что любил несмышленыш есть, где жил, где спал, как звали родителей...

«Держись! Тебя к такому готовили!»

— Мне обещали, что все будет иначе, — недовольно пробормотала Дайла. — Что ты, колдун, в одно мгновение убьешь рогатого, а затем мы разбежимся по домам, празднуя великую победу над тьмой.

— Просто постарайся выжить, наемница.

— Выжить? Ты в своем уме? Мне чуть голову не снес щитоспин! Я к такому не готова!

Лойд взмахнул левой рукой, быстро бросил:

— Кажется, наш друг готовит новый сюрприз.

Размахивая горящей магическим огнем шкатулкой, демон выплевывает слова заклинания. Они зелеными вспышками вылетают из его рта, растворяясь в воздухе. Из толпы отделились четверо крупных высоких мужчин и уверенно направились в сторону путников.

— Людей не трогать! — приказал Шегун.

— Да понял я, понял, — буркнул доходяга, встав в боевую стойку.

Околдованные гиганты растут на глазах, мышцы раздуваются, рвут одежду.

— Безымянные... — удивленно сказал Лойд. — Демон же их в огров превращает!

Кожа бедняг позеленела, лица превратились в бесформенные маски с нарочито крупными носами и губами. Из спин принялись раздуваться горбы, из которых тут же пророс серый мох.

— У-у-у-ух! — заревел один из гигантов, обнажив острые треугольные зубы, легко схватил одной рукой валун и бросил в сторону доходяги.

Тот инстинктивно отскочил в сторону. Камень с грохотом бухнулся на землю, покатился, оставляя после себя глубокие борозды. Затем он застрял в грязи.

Шегун сжал двумя руками посох, тараторя слова заклинания. Воздух вокруг него и спутников задрожал, завыл под действием магии. Наемница и доходяга встали впереди парня. Из грязи с чавканьем поднялись большие серые шары, закружились вокруг людей.

Огры же не спешат атаковать: тупо пялятся на дрожащий воздух.

— Чего они ждут? — прошептал Лойд, готовый в любой момент рассечь двуручным мечом монстров.

Шегун не ответил. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. После дождя на равнине холодно, но он чувствует, как выступила испарина. Посох давным-давно должен был исторгнуть из себя смертоносных земляных големов, однако ничего не происходит.

«Сейчас огры догадаются, что шары — всего лишь дешевая иллюзия».

— Я больше... не могу, — прохрипел Шегун, обливаясь потом. — Не получается...

Он открыл глаза в тот момент, когда зеленый гигант уверенно шагнул в дрожащий воздух и прошел сквозь сотворенные сферы.

— Мне нужно больше времени.

— У тебя его нет, — успела сказать наемница прежде, чем огр попытался её схватить.

Демон не может отвести взгляд от доходяги, что умудряется уклоняться от ударов великанов. Земля под ногами дрожит, равнину потрясают страшные рычания Кажется, каждая секунда растянулась на минуты, а минуты — на часы. Танец смерти всё не может начаться.

Хогвирд любуется тем, как ловко седовласая бегает на жалком клочке тракта, пытаясь сохранить свою никчемную жизнь. Как огры ярятся не в силах поймать людей. Они слишком тупы и неповоротливы, дабы сгруппироваться и вместе начать атаку. Такими их создал он, Хогвирд, в надежде, что спутники выдохнутся и попытаются прирезать великанов.

Однако, похоже, юнец-маг предупредил их о последствиях.

Этот малолетний дурак пробует колдовать, но не успевает — огры жаждут крови.

Демон потрепал по голове старуху, на плечах которой сидит, и подумал о том, чтобы сотворить новых чудовищ.

Пень просвистел над головой, вырвав клок волос, Шегун едва не потерял равновесие и не распластался на холодной земле. Не думая, что делает, он выхватил из кармана мешочек с заготовленным заклинанием и бросил в огра. Вспыхнуло.

Чудовище, пытаясь смахнуть зеленое пламя с лица, повалилось на колени.

— Ты же говорил, их нельзя убивать! — крикнула Дайла, оказавшись рядом с колдуном.

Отскочив от ревущего чудовища, Шегун бросил:

— Это необычная магия. Я освобождаю души от власти шкатулки Забытого.

— То есть убиваешь!

Когда пламя охватило всё тело, огр распластался в луже, слабея с каждым ударом сердца.

«Сейчас начнется...»

Он смотрится в начищенный до блеска бронзовый таз, пытаясь понять, насколько хорошо выглядит. Дочка мельника отшила уже самых красивых парней в деревне. Есть ли у него шансы? Он неуклюж, косолапит. Да и лицо требует кирпича. Вряд ли ему что-нибудь светит. Впрочем, была не была — надо рискнуть! Завтра он попробует посвататься к дочке мельника!

Виски заломило от боли. Будто в них вогнали ржавые иголки. Чужие воспоминания закрутились перед глазами, отдаваясь ревущими волнами в голове. Шегун бы упал, но его подхватила наемница.

— Да что такое, колдун?! Я не смогу каждый раз спасать тебя.

Он молчит, язык не слушается.

«Нельзя прохлаждаться! Борись». Странно, огры не обращают внимания на него и седовласую.

— Мне нужно время...

— Ты уже говорил об этом. Вставай, Шегун, Безымянные тебя дери!

— Видимо, туча блокирует свободные потоки магии. Меня словно через мясорубку пустили.

— Уж вижу. Ты весь поседел.

Наконец, Шегун смог встать, перед глазами всё кружится и расплывается.

— Придется использовать заготовленные заклинания.

Наемница побежала на помощь Лойду.

Вокруг когтей заплясали синие змейки энергии, над тыльной стороной ладони заклубился желтый дым. Этот дым принимает формы то стонущей от боли девушки, то пляшущего пламени, то морского гада. Волшебная шкатулка дрожит, слышится, как кто-то скребется с внутренней стороны.

Сосредоточившись, Хогвирд Ку’Арг вытянул вперед охваченную магией руку и направил в сторону старухи. Кожу покалывает от разрядов, в груди разливается блаженное тепло.

Демон скривился, заскрежетал зубами. Он больше не может ждать. Пора показать истинную силу.

Желтый искрящийся дым, низко гудя, быстро направился к седовласой.

Шегун не успел ничего сделать: облако охряной пыли, выпущенное рогатой тварью, поглотило Дайлу. Раздался душераздирающий крик. Из пульсирующего дыма вырвались лучи света, усилились вибрация и гудение. Через некоторое время свет стал настолько ярким, что обжег сетчатку глаз.

«Ты должен избавить старуху от страданий», — проснулся подленький внутренний голосок.

Шегун, дрожа от страха, замотал головой. Нет, он не сделает этого.

«Её не спасти».

Нет!

«Демон должен понять, что ты будешь биться до конца».

Но не такой ценой.

«Наплевать! Победителей не судят!»

Наёмницу еще можно вытащить из охряного облака!

«Ты сам прекрасно знаешь, что это не поможет».

Запустив руку в карман плаща, Шегун нащупал практически невесомый шарик приготовленного заклинания. В конце концов, не надо колдовать, мучиться от напряжения. Необходимо просто кинуть шарик в пыль.

«Представь, что кидаешь камешек в озеро».

Не тратя время понапрасну, паренек размахнулся и бросил комок заклинаний.

Голова взорвалась резкой болью.

Душное осеннее небо, покрытое россыпями колких точек-звезд, давит на голову. Пахнет гарью и смертью. Дайла дрожит, обнимая колени. Ей нестерпимо хочется проснуться и оказаться в постели с мужем. Чтобы крепко-крепко обнять. Чтобы рассказать о всех её страхах о приближении войск демонов и пойти приготовить кашу сыну.

Но это не сон. Дайла смотрит на испачканные золой и пеплом руки, силясь понять произошедшее. Мимо носятся солдаты лорда Грейсвуда, не замечая её. В ночи их доспехи напоминают бугристую кожу существ огня. Где-то далеко гарнизонный маг отчитывает своих учеников.

Дайла вновь и вновь прокручивает в голове страшную картину.

...Растянув тонкие губы в страшном подобии улыбки, демон склоняется над ней. От него воняет козлятиной. Взгляд обжигает холодом смерти, холодом, замораживающим сердце и мозг. Наслаждаясь её мучениями, монстр оборачивается — в сумраке избы тела родных можно спутать с пугалами, которые делал муж по весне.

Дайла силится закричать, но горло сдавливает невидимой пробкой. Демон задумчиво разглядывает клинок в своей руке, словно не хочет марать лезвие о никчемную жену кузнеца.

Впрочем, думает он недолго...

— Ты как? — спрашивает волшебник.

Он садится рядом с ней на бревно, поправляет полы заплатанного плаща, а затем чешет взлохмаченную седую бороду.

— Нормально, — без единой эмоции отвечает Дайла.

— Теперь все будет хорошо.

— Нет, Агвар. Не будет.

— Ты знаешь, что солдаты называют тебя Живущей Второй Раз?

— Мне наплевать.

— Вовсе нет, девочка. Боги не воскресают мертвецов просто так.

Она пожимает плечами. Слезы обжигают нижние веки, мир вокруг неё расплывается лучистыми кляксами.

— Я хочу сдохнуть.

— Не говори так, Дайла.

— Но ведь это правда! Зачем мне жить, если муж и сын... Если они...

Она всхлипывает и больше не сдерживает рыданий.

Маг обнимает её, прижимает к себе.

— Боги Сферы сделали тебе большой подарок, девочка. Цени его.

Дайле хочется возразить, послать в пекло Безымянных волшебника!

Однако слезы не остановить.

Шегун лежит на холодной земле, уставившись в черное небо. Инстинкт самосохранения требует: поднимайся как можно быстрее и продолжай уворачиваться от огров. Но ему наплевать! Пусть раздавят, съедят, разорвут, затопчут... Тело налилось свинцом, каждое движение требует колоссальных усилий. К тому же воспоминания старой наёмницы придавливают могильной плитой.

Это же через сколько испытаний Дайла прошла за свою долгую жизнь? Сколько раз была на волоске от гибели. Сколько раз спасала отряд лорда Грейвуда... И как тот отплатил за службу? Отправил на верную смерть.

Шегуну стало противно от того, как же снисходительно он относился к наемнице. Словно она и человеком не была. Так, мелкая букашка, путающаяся под ногами. Раздави — и никто не заметит.

Парень слышит свое тяжелое дыхание. Биение сердца отдается в висках и в кончиках пальцев. Все остальные звуки доносятся словно через слой ваты. Рев огров, едва слышимый хохот демона и стон доходяги.

«Я должен спасти Лойда».

Всё кончено. Битва проиграна. Патриарх Тайных Троп обвел вокруг пальцев и архимагов, и лорда Грейвуда, и короля. Туча не остановит рогатую тварь.

«Я не буду сопротивляться. Не могу. Устал, так устал...»

Под властью демона толпа людей. Через все их воспоминания не пробраться. Чужая боль попросту сожжет мозг.

Из черного месива туч ударила молния.

Хогвирд Ку’Арг дергает за колдовские ниточки, направляя огров на худого изможденного воина с двуручным мечом. Юнец умрет последним. За его страданиями будет так приятно наблюдать!

Пытаясь не задеть лезвием чудовищ, доходяга скользит по грязи, прыгает, уклоняется от огромных тяжелых кулаков. Усталость медленно берет над ним верх: движения становятся неосторожными, дыхание сбивается. Наконец, воин теряет равновесие и шмякается в вязкую жижу.

Огры не знают пощады.

От громкого крика Лойда посох вспыхнул лиловым сиянием, жарко запульсировал. В этот же момент в черных тучах блеснула яркая оранжевая вспышка, и на землю обрушился дождь. Он захлестал непрерывным потоком, наполняя Шегуна силами, заряжая амулеты и посох чистой энергией.

Застонав, парень поднялся, взгляд зацепился за огров. Те, жадно запихивая что-то алое в вонючие пасти, толпятся вокруг доходяги. В нескольких метрах от них сиротливо лежит в грязи двуручный меч.

Шегун, освещая посохом себе путь, уверенно направился к демону. Рогатый уродец захохотал, показывая кривые острые зубы, принялся размахивать шкатулкой Забытых. Прыгая по головам людей, закрутился в понятном только ему колдовском танце. Воздух вокруг толпы завибрировал и...

Волшебная коробка погасла.

За спиной Шегуна завыли огры. Парень же продолжил идти вперед. Его поседевшие волосы развеваются на ветру, лезут в глаза.

«Теперь ты, тварь, никуда не уйдешь».

Растерянно гладя шкатулку, демон кричит что-то неразборчивое, стонет. В один миг он словно сжался, стал маленьким и никчемным.

«Ты ответишь за смерти».

Крепче сжимая одной рукой посох, Шегун понимает, что чернильное месиво над головой, это бесформенное воплощение Безымянного, потребовало жертв. И ими стали Лойд и Дайла.

«Я оказался прав: они были обречены».

Когда до безмолвной и безликой толпы остается всего несколько шагов и когда в ноздри ударил запах давно немытых тел, он направил посох на демона. И чудовищная сила вырвалась из волшебного камня, объяла рогатую тварь. Раздался оглушительный низкий гул.

Шегун и чудовище, охваченные белым сиянием, взлетели.

Дождь прекратился.

Ветер свистит в ушах, треплет шерсть. Разобрать, где верх и где низ, не получается. Все кружится, ноги пытаются почувствовать под собой опору, но барахтаются в пустоте. Хогвирд Ку’Арг затряс рукой, пытаясь избавиться от шкатулки. Но треклятая коробка слилась с плотью. Тогда демон, хрипя от злости, схватился за эфес сабли, потянул на себя.

Звякнул металл, лезвие блеснуло перед глазами.

Хогвирд обещает себе, что просто так не сдаться. Никакая магия его не остановит.

Шегун не контролирует полёт, как можно крепче держась за древко посоха. Воздух холодеет, взор не отрывается от страшной черноты, до которой всё ближе и ближе. Словно падаешь во тьму бездны. Страх сковал тело, распространяется в голове могильным холодом.

«Нужно убить демона».

Но как это сделать, если даже не чувствуешь опоры под ногами? Клубящийся мрак тянет к себе. Это ощущение кажется пугающим и совершенно неизвестным. Шегун размахивает руками, борясь с мыслью, что его затягивает чей-то огромный рот.

Когда до плотных чернильных облаков остается всего несколько метров, он застыл. Поверхность тьмы зашевелилась, словно единый гигантский организм. Можно разглядеть, как из дымки формируются причудливые существа. Скелеты, миниатюрные армии, драконы, огры, великаны... Будто смотришь на картину, состоящую из трех цветов — серого, белого и черного.

Сосредоточившись на деле, Шегун повернул голову влево. Демон барахтается в воздухе, размахивает саблей, словно отбивает атаки врагов. Яростно кричит, борется. Он так близко: парень видит, как бьются венки на висках рогатой твари, как с нижней губы стекает вязкая слюна, как широко раскрыты её глаза.

Сияние посоха ослабевает, и Шегун медленно отдаляется от клубящегося мрака. Чернильная туча всего за несколько ударов сердца превращается в гигантский распахнутый череп и, низко гудя, съедает демона вместе со шкатулкой Забытого.

«Все кончено», — мелькнуло в голове Шегуна. Магическая сила разом покинула его, и парень камнем полетел вниз.

Он не чувствует в себе силы жить. Стремительное падение кажется верным исходом всей этой бесполезной кутерьмы с рогатой тварью. Скоро он разобьется, и его мозги раскидает по роще. Шегун лишь надеется, что не почувствует боли, когда ударится о землю. Лойд и Дайла. Ему доверили их жизни, а он даже не попытался их защитить. «Да и зачем врать? Я лишь хотел доказать архимагам, что достоин власти не меньше их».

Вспоминая свое детство и юность, Шегун осознает, как за собственным эгоизмом утратил способность видеть красоту мира. Любая цель оправдывает средства? Конечно! Крестьяне, что с утра до поздней ночи пашут, дабы прокормить семью, — грязь под ногами? Разумеется!

Восемнадцать лет в тени собственного эго! Было ли вообще что-нибудь хорошее?

Ветер бросает его, переворачивает. Из-за этого тошнит, к горлу подкатывает противный ком. Поэтому Шегун закрыл глаза. И тут же перед мысленным взором идут яркие картинки из жизни Дайлы. Вот уж кто не зря коптил небо! Лишь сильный человек способен выдержать гибель семьи и начать всё с нуля.

«Муж и сын гордились бы тобой, Дайла. Я уверен. Хочется верить, что там, где сейчас находишься, ты воссоединишься с ними».

Шегун отпустил уже бесполезный посох и приготовился умереть.

С оберега на шее Шегуна вдруг отвалился кусочек драгоценного камня. Глаза стальной змеи, поедающей свой хвост, слабо заблестели алым светом.

Резкий свист ветра сменился тишиной. Холод исчез. Не понимая, что происходит, Шегун открыл глаза, брови удивленно поползли вверх. Нет, его не расплющило о землю. Он парит в черном пространстве, усеянном тысячи звезд... Нет, не звезд. Сфер. Некоторые из них расширяются, и тогда, если внимательно вглядываться, то можно увидеть, будто через стекло, жизнь причудливых и странных миров.

«Это все части Духкалакоя», — сверкнула мысль.

Сферы, окруженные ореолом белого сияния, меняют цвет: их поверхность заливает черная дымка.

Калейдоскоп смерти.

Шегун не сразу приметил, что все сферы соединены тонкой, едва заметной нитью.

«Пуповиной».

Он, боясь затеряться во тьме, попробовал зацепиться за ближайший шар...

— Эй, парень! Очнись.

— Я...

— Аккуратно, не тряси головой. Ты больно ударился о камень.

— Где я?

— В безопасном месте. Ты прямо в рубашке родился.

— Ка...

— Успокойся, говорю. Попей. Вот так, до дна. Мы нашли тебя в лесу. Никогда не видел столько синяков на одном человеке! Благо переломов нет.

— Спасибо.

— Да не за что, парень. Меня, кстати, Батистом зовут. Ты вообще представляешь, где находишься? Нет? Ладно-ладно, не трать силы понапрасну. Я понял. Сам Господь привел тебя в наш монастырь!

Рассказ по мотивам игры «Сфера 3: Зачарованный мир».
Автор Александр Годов.